Волшебник был обычный. С небольшой, клином, седой бородою, с детскими голубыми глазами и грустноватым, проникновенным взорам. Он был за стеклом в будке часового мастера, которого (да говорили) посадили за нечто на той неделе. Взамен объявления "Мастер болеет" была написано синим карандашам неторопливыми равными буквами другая: "Выполню одно желание. За любую цену".

Первыми на волшебника обратили внимание рэкетиры. От часового мастера парни имели неплохой навар, и потому исчезновение замка на неплотных дверях их порадовало.

- У меня нет денег, - улыбнулся в ответ на совет "застраховаться" волшебник. - И не будет. Я не беру денег.

- Ха! Как не берешь? - "страхователи" растерялись.

- Не беру. Ничего материального не беру, - повторил волшебник.

- Но, батя, рассчитываться надо, - убедительно заметил главный. - Ты имеешь свой объект, свою работу. Плати!

- Я исполняю желания людей. Ничего с них я за это не беру, - терпеливо объяснял волшебник.

- Задаром, что ли?

- Задаром, когда иметь ввиду нечто материальное.

- Вранье! Но... жди! Выполни тогда наши. Как первый взнос, - захохотал от находчивости главный.

- Говорите, но должен предупредить: счастливые мгновения теперь вам придется возместить какими-то неприятностями потом.

- Это что, дед, как мартышкина лапка? - спросил один с рэкетиров.

Лицо волшебника впервые изменился - на нем ярко проступили интерес и удивление.

- Вы знаете про мартышкину лапку?

- Читал как-то... - Парень растерялся от уже любопытно-удивленных взоров союзников.

- Тогда объясни им, - волшебник повел глазами на оставшихся.

- А, пошли, парни! - "Умник" вознамерился к дверям, но главный перехватил его за плечо.

- Жди, что там за лапа такая?

- Да... Короче, твое желание свершается тому, что случается какое-то несчастье...

- Что за чушь? Эй, старик, а когда я пожелаю иметь такую же машину, как у брата, то что?

- Ты спрашиваешь или приказываешь желание?

- Спрашиваю.

- Я не отвечу. - Волшебник покачал головой. - Человек не должен знать будущего. Такое желание я не исполняю.

- Пошли, говорю! - "Умник" потянул главного за руку. - Что будет, то будет. Завтра тебе сообщат, что брат попал в аварию, повредил позвоночник и отдает тебе свою машину. Вот так будет.

- Ты что несешь? - угрожающе продолжил главный. - Да я одно за слова...

- Но это и есть принцип мартышкиной лапы! Да, дед?

- Да, - печально улыбнулся волшебник в ответ. - Приблизительно так. Смотря какое желание.

- Да ну тебя, старик, к черту, - главный, сбитый с панталыку, растерянно махнул рукой, нетерпеливо добавил, чтобы как-то завершить напрасный разговор: - Час прошел. Время других щипать, пошли!

Рэкетиры вышли, исчезли в толпе ярмарке.

К трех часов дня перед листом с объявлением приостанавливались с десятка три человек. Читали, что-то обдумывали, но надолго не задерживался никто.

Назавтра, в воскресенье, как только исчез замок на будке и небольшое окошко распахнулась, к волшебнику уже стояла большая очередь. Молчаливо-стыдливая, тихая. Никто не разговаривал, не делился мыслями и желаниями. Свои секреты каждый прятал от других.

Первым к окошку наклонился мужчина год под сорок.

- С тещей живу. Квартира двухкомнатная, детей двое. Осточертело от жизни такой. Свободно хочу жить, новую квартиру надо, большую. Но чтобы все здоровые были, а то знаю я вас, чародеев.

- Нет, - ответил волшебник. - Ты ставишь условия. Я не принимаю никаких условий. Это первое. А второе - твое условие, по сути, еще одно желание. Так которое исполнять? Первое или второе?

- Да... Не... Не надо пока никакого. - Мужчина растерянно закрутил головой по бокам, будто искал какую-то поддержку от очереди. Не дождался и выкрикнул с отчаяньем и злорадностью: - Не принимает он никаких условий! Условие - это второе желание!

Очередь глухо загудела, содрогнулась своим змеиным телом и начала торопливо, испуганно разваливаться на отдельные фигуры. До какой-то большей хитрости додумались, по-видимому, только трое. Две девушки, лет по восемнадцать, и мальчик, совсем еще ребенок.

- Я хочу, чтобы у меня была мать, - волнуясь, выкрикнул мальчик. - Я не знаю своей мамы. Я - детдомовский.

- Мне жаль, сынок, - промолвил волшебник, - но я не исполню твое желание. Приходи, когда тебе исполниться шестнадцать лет. Не раньше. Извини...

Девчата смущались, ведь очередь, распавшись, сейчас опять сбилась в плотное и любопытное полукольцо и чутко ловила каждое слово.

Наконец одна решилась, наклонилась, придавила лицо к узкому окошку и выдохнула:

- Я хочу, чтобы меня полюбил один человек. Сильно, на всю жизнь!

- Но он и так любит тебя! - удивился волшебник.

- Любит?! Я страдаю с ним уже два года! Только отвернешся - он уже прилип к очередной юбке. Хочу, чтобы он никогда не смотрел на других! И не бегал за ними никогда!

С минуту волшебник тоскливо смотрел на девушку.

- Твое желание выполнено. Ты можешь идти.

- Как? Уже? - недоверчиво спросила девушка. - Он не будет больше бегать за другими?

- Нет.

- И на чужие ноги поглядывать не будет?

- Нет.

- А... отчего?

- У него отнялись ноги, ходить он больше не сможет. Видеть тоже он больше не будет - он ослеп.

- А-а-а! - ужаснулась девушка.

Содрогнулся толпа, подалась назад, как от чего-то страшного, вычурного, что внезапно возникла около будки. Вторая девушка вдруг бросилась бежать. А эта еще стояче около окошка, оглушенная услышанным.

- Я не хочу! Возвратите все назад!

- Извини, но я исполняю только одно желание. Я выполнил твое желание. Разве ты не хотела эта?

- Хотела, но не за такую же цену!

- Объявление предупреждает - за любую цену. И цену определяю я.

Больше в этот день к волшебнику никто не обращался. Слух о происшествии распространилась быстро - день способствовал погодой, и людей на рынке было много.

В городке заговорили и заспорили. Придумать такое желание и потом не рассчитаться каким-то нашествием - единственное, о чем разговаривали, что обсуждали люди в тот вечер. И в другой, и еще в другой. Вместе придумывали желания. Быстро в городке поняли, что желать каких-то вещей, денег - напраснле дело. Постепенно отпали желания в изменении (в лучшую сторону, конечно) служебных должностей, политических карьер, творческих способностей. Никто не стремился стать гением. Один недотепа поспешил пожелать писать стихотворения, как Есенин, не посоветовался, побежал к волшебнику. Он забыл посчитать года. Только и успел, что написать несколько строк, а потом полез в петлю. Его не спасли, а написанные строки были строками из стихотворений великого поэта. Даже почерк был похожим.

Каждый день небольшая кучка любопытных рядом с будкой часового мастера ждала - придет ли кто нынче к волшебнику. Иногда кто и приближался, да, не дойдя три-пять шагов, вдруг останавливался, будто спотыкался о нечто, бил себя ладонью по лбу. Застеснявшись людей, которые следили за ним, торопливо пятился назад или, наоборот, присоединялся к наблюдателям и радостно рассказывал, что вот еле-еле не попал на удочку волшебника.

А казалось, все-все предусмотрел. "Вот дурак, еле не загадал..."

Через неделю волшебника уже никто не беспокоил. Исчезла и толпа любопытных. Люди проходили теперь мимо будки часового мастера быстренько, отводили вбок взоры. Волшебник в их городке начал всех раздражать. Может быть и окончилась бы все тихо, не век же сидеть в их городке волшебнику. Да вдруг прошел, молнией пронесся по городку слух, что есть одно такое желание, которое как и сбудется, не несет для человека никаких неприятностей. Будто сказал так сам волшебник. Большое, емкое желание, которого хватит на всю жизнь.

Городок как взорвала изнутри. Идея обвести вокруг пальца обезьянью лапу овладела всеми.

Руководство города решило, что пришло время показать и свою власть. Создали городской комитет. Он принимал все просьбы, рассматривал их, те, что высказывали какие-то надежды, передавались далее, в специальную экспертную комиссию. В ее состав выбрали самых пессимистичных жителей. Справлялась комиссия отлично - еще ни единое желание не было передано на всеобщее обсуждение. Дни шли. Первоначальные тысячи желаний через день стали единицами, а потом за целую неделю - ни единой. Растерянность сменилась отчаянием, и взвинченная толпа в одну ночь еле не сожгла мастерскую. От волшебника начали требовать ответа на волнующий всех вопрос. Но он упорно молчал, таинственно улыбался и не обращал внимания ни на уговоры, ни на угрозы. Терпение городка заканчивалось.

На счастье, желание отыскалась. Оно было простым, как и все гениальное. Если бы городской почтальон не был таким любопытным и не заглядывал на обратный бок открыток, кто знает, додумался ли бы кто до такого желания. Еще одна бомба взорвала город, бомба победы.

Заработал на полную мощь комитет. Сейчас он принимал письменные заявления отдельных граждан, составлял соответствующие списки. Экспертная комиссия списки проверяла, отыскивала тех, кто не имел право быть счастливым. Чтобы никто не вознамерился стать счастливым раньше за других, "проводились организационные и технические мероприятия" - волшебника охраняла теперь рота автоматчиков и четыре танка. Забор из колючей проволоки обвивал будку широким кольцом. Но через проволоку никто не лез. Может потому, что комиссия решила простить всех жителей, которые хоть в чем были виновны пред властями. На митинге жители благодарили властей за доброту, мудрость и дальновидность.

Никто не сомневался, что желание не несет за собой коры. Оно было абсолютным желанием! На самом деле, когда ты станешь всегда счастливым, значить, тебе никогда не изведать горя, а из этого проистекает, что никакого горя не случиться!

Наконец всеобщее пожелание граждан и нужные списки, заверенные комиссией и властью города, были торжественно переданы волшебнику.

"Граждане города вместе со своими детьми желают быть всегда счастливыми".

В полночь волшебник пообещал все выполнить.

- Ложитесь спать спокойно, люди. Вы проснетесь счастливыми бесконечно!

Утром волшебник не открыл мастерскую. Он оставлял городок, идя утренней улицей, на которую выходили, выпрыгивали через окна, выползали из дверей старики и малыши, взрослые и молодые - все счастливые жители. Они прыгали, пели, кувыркались, катались, бегали и смеялись, смеялись, смеялисью... Они ничего не ощущали, ничего не понимали, ничего не помнили, но, смотря на их непосредственную веселую возню, никому бы не пришло в голову сказать: "Несчастные". Нет, они были счастливые, по-своему, но счастливые...

Волшебник оставлял очередной городок идиотов на своем пути. Ему что-то кричали вслед, тыкали пальцами и смеялись. Им было хорошо. Будет всегда хорошо. Идиоты же - всегда счастливые. Даже когда плачут.

Волшебник печально улыбался. Не потому, что он знал будущее. А потому, что хорошо знал людей, их одержимую и непонятную веру во всеобщее счастье.