Все одиннадцать год учебы в школе у Андрея жило это волнение - волнение перед чистой страницей тетради. Он все время был внутренне убежден, что от того, как он напишет самую первую букву, будет зависеть окончательный итог всего написанного.

Андрей волнуется и теперь - сегодня последний вводный экзамен, сочинение, - хотя и знает, что поступит. Он может сделать в сочинении уйму ошибок - и поступит. Ведь поступление не зависит от него - мать наперед сделала все необходимое.

Андрей еще сдавал школьные экзамены, а она уже сказала ему, в каком институте, на каком факультете будет учиться. Не Андрей выбирал - она, мать. Впрочем, и ей выбирать не много пришлось - у еее был только один знакомый декан. Она выбрала его потому, что его сын имел торговую фирму. Торговую фирму имеет и мать. Ну, а торговец торговца всегда поймет.

Андрей не спорил с матерью - знал, что впустую. "Научу, устрою, женю - тогда делай, что хочешь. А теперь я за тебя отвечаю!" - безапелляционно не раз отвечала мать Андрею на его редкие, робкие возражения.

"Екатерина - луч света"...

Что можно сказать нового в сочинения на эту тему? Писано, переписано!..

"И жизнь, и смерть Екатерины - это вызов домострою",- пишет Андрей. Сегодня считаться неправильным так думать, сегодня Екатерину можно обвинить в измене мужу. Андрей, когда проходили Островского и его "Грозу", был чуть ли не единственным в классе, кто соглашался с Белинским. С его, Андрея, даже учитель исподтишка посмеивался. По-видимому, считали все, что не имел Андрей своей точки зрения, потому говорит словами критика. Да в том и дело, что имел. Это другим кажется, что они все хорошо знают. А Андрею не кажется, он не по пьесе Островского знает, что такое домострой.

Андрей, как прочел "Грозу", был настолько впечатлен, что ходил под воздействием пьесы дня три. Ведь это про него писал Островский. Это в его доме - домострой.

В сямье Андрея всеми командует мать.

Ей скоро пятьдесят, она дородная, повыше среднего роста. Широкие, совсем не женские ладони рук, чересчур толстые икры ног. Мать покупает сапоги и всегда разрезает сзади чуть голенища - иначе не обуть. Последние годы она ходит в черной кожаной куртке, черных сапогах и ужасно напоминает надсмотрщицу в тюрьме. Всей своей фигурой, лицом, стальным взглядом, который пронзает тебя насквозь. Это ощущаешь почти физически, стремительно убываешь ростом, превращаешься в козявку, и хочется совсем исчезнуть..

Мать часто смотрит так на Андрея, так как считает, что из него не получилось человека. Это потому, что она поздно за него взялась. Но не все потеряно, считает мать, что-то еще можно исправить. Она - исправит. Когда мать за что берется - она домогается своего. Любой ценой! "Могу ноги целовать, а могу убить!" - говорит она. "А ты что можешь?" - спрашивает у Андрея так, будто прибивает гвоздем к стене.

Андрей ничего не может - ему это не раз подчеркивала мать. Он только растет на всем готовом...

И отец Андрея - худой, невысокий, с болезненным лицом, с тусклым взором глаз - также ничего не может, разве что наживать горб на заводе и приносить копейки.

...Это было давно, так давно, что Андрей уже и не помнит подробно тот предновогодний вечер. Отец в тот день не пришел на обед, появился он в квартире поздно, когда хорошо стемнела, слегка пьяный, веселый, с чудесной зеленой колючей елочкой. Как пахла она лесом, свежей смолой! О, тот запах и теперь помнит Андрей! И тогда долгое ожидание праздника внезапно наполнилась реальностью, радостными заботами.

А потом случилась неожиданное. Был ужасный крик матери. Она, большая, толстая, возвышалась, как какой-то могучий каменный идол, над маленьким отцом, кричала, подперев руками бока, а отец странно уменьшался в размерах, сжимался. Мать вдруг хватила его за воротник и поволокла к дверям. Это было омерзительно. Было невыносимо жалко отца, обидно за него - он же принес такую красивую елочку!

Но и елочка была выброшено вслед за отцом за двери.

Потом Андрей слышал, как отец, как побитая собака, тихо скребся в дверь, что-то слезливо просил.

- Не открывать ему! - приказала мать Андрею и его старшей сестре.

Отец уснул на цементной лестничной площадке, а они - Андрей и сестра - украшали блестящими игрушками искусственную елочку - ее еще летом купила мать.

Елочка пахла пылью.

"Настоящая трагедия Екатерины начинается с ее брака - она не идет замуж, ее отдают."

Андрей сам тоже никогда ничего не выбирал - ему приносила мать. Аквариум с рыбками, хотя Андрей хотел собаку, телевизионную игровую приставку, а ему хотелась велосипед...

Андрей ходил в музыкальную школу - так желала мать, ведь считала, что это нужна и модно.

А Андрей свирепо ненавидел фортепиано.

Летние каникулы для Андрея - три смены в трех разных лагерях. А он мечтал каждое лето поехать к бабушке в деревню, где можно пойти хоть на речку, хоть в лес, где можно грести с дедом душистое сена, класть его на воз, потом лежать на том высоком пышном возе и долго-долго смотреть на высокие белые облака в синем прозрачном небе. Андрей помнил - так когда-то было в детстве: ехал воз, покачивался на деревенской дороге, было чуточку страшно, но ни за что не согласился б тогда Андрей слезть с того воза...

"Екатерина мгновенно попадает в мир, где каждое ее слово, каждый шаг находятся под контролем, анализируются..."

Мать должно знать каждый день Андрея до мелочей. Где был, с кем разговаривал, что видел, что слышал - мать интересовало все. Над чьим-то существенным, как ей казалось, в рассказах Андрея она загадочно хмыкала, будто отмечала в своей голове: запомнить, использовать в дальнейшем. У нее не голова, а какой-то компьютер. Она помнит через года сколько и когда давала денег Андрею, что он на них купил и сколько сдачи не вернул. Деньги, на нечто нужные самому Андрею, мать давала очень редко.

- Обоснуй! - резка говорила она на его просьбу, окидывала взором всю его фигура, будто стремилась увидеть - серьёзные основания у сына или нет.

Украдкой от матери деньги Андрею давал отец. Андрей брал, но как-то мать принесла бумажку, которую взяла на отцовском заводе. Поглядывая в тую справку, распекала отца два вечера подряд. А тот только растерянно, виновато улыбался, но молчал.

И Андрей больше денег у отца не брал - знал, что от матери отец ни копейки не спрячет. От нее вообще ничего не спрячешь. Она все помнит, и только кажется другой раз, что на что-то забылась. Но придет момент, напомнит...

"Екатерина потеряла любовь и нежность родителей и ничего не получила взамен: ни любви мужа, ни уважения свекрови..."

Андрей не помнил, видел ли он мать когда ласковой. Даже когда болел, она обращалась к нему грубовато, искусственно-бодро:

- Ну, герой, не время ли браться за науку? Может достаточно бездельничать?

Она накупила бесчисленное количество каких-то заграничных лекарств, строго велела их принимать и, по-видимому, считала, что ее участие в лечения на этом окончено.

Все годы Андрей побаивался матери. Даже - боялся.

- Боится тебя некто - значить уважает, - будучи в хорошем настроении, учила Андрея мать.

Значит, Андрей уважал мать.

До того весеннего дня на даче...

Это было три года назад. Он и отец работали там весь день. Копали, ровняли гряды. Тогда Андрей впервые заметил, что отец чем то болен: он очень тяжело дышал, иногда кашель задавливал его, потом он, откашлявшись, долго стоял, уперевшись лбом в черенок лопаты, и дышал, аж давился воздухом. А лицо отца делалось серо-желтым, блестящим от множества маленьких капелек пота.

Они сделали все. Андрей прилег почитать, отца сосед кликнул на помощь - перетащить старую мебель. Отец вернулся через час, от его попахивало водкой. И этот запах расслышала мать, которую привез на дачу на автомобили ее зять, муж Андреевой сестры.

- Бездельник! Пьянь! - свирепо брызгая слюной, набросилась мать на отца.

- Так я... Вот здесь мы... - мямлил бессвязно отец, прикрывал голову руками, на которую посыпались удары кулаками.

- Гад! Сколько ты же крови моей выпил! Прибью! - кричала и била, неумело, по-бабски размахиваясь, мать.

- Не бей его! Мы же все сделали! - Андрей бросился к отцу, хотел оттолкнуть его, спрятать за собой.

- Вон, щенок!

И большой, красный кулак матери полетел в бок Андрея. И время как застыло. Андрей видел этот кулак, который долго, бесконечно долго, не спеша летел и летел прямо в его лицо. Казалось, можно было тысячу раз отвести голову, уклониться, но внутри вдруг все одеревенело. Он смотрел и смотрел...

Андрей не ждал, что мать стукнет так сильно - его швырнет на землю сила удара, в глазах вспыхнут тысячи звездочек.

Андрей подскочит, но земля не удержит его, он присядет, оглушенный, униженный и как в немом кино будет безучастно наблюдать, как на помощь матери выпрыгнет из машины его сестра, откуда-то в ее руках появится тонкая палка, и вдвоем, мать и дочь, будут бить и бить по голове, спине, плечам молчаливого, смиренного до отвращения, щуплого мужчину - его отца.

И мать стола для Андрея чужой. Нет, у его не появилась чувство ненависти к этой женщине. Все чувства вообще исчезли. И теперь, даже когда Андрей слышал, как кто говорил в сторону его матери: "Гестаповка", ничто не шевелилась в душе. Сказали бы так раньше...

"Екатерина никак не могла противостоять тем обстоятельствам, в которых оказалась. И дело не в ее слабости, а в отсутствии средств..."

Что Андрей мог и может теперь противопоставить матери?

Ничего.

Сбежать из дома? Бродить? Но же она найдет его. Ведь он, Андрей, стал ее собственностью. Не сын уже, а живое, чем-то ценное для нее, имущество.

И отца жалко. Тот сам говорил однажды: "Я денег у друзей одолжу, свою получку отдам, езжай куда-нибудь, ведь поломает она тебя... Меня сломала, добьет быстро..." Но сбежит Андрей из дому - мать выплеснет свою злобу на отца...

"Самоубийство Екатерины - это и есть единственное средство показать всем, что она не покорилась..."

Самоубийство... Андрей будто споткнулся, отложил ручку. Какая-то мысль, нет, не мысль, только тень ее, промелькнула в голове, принудила сердце биться быстро-быстро.

Самоубийство...

Что в его, Андреевым, положении будет считаться за самоубийство?

Экзамен... Сочинение... Не сдавать экзамен?!

Вон Островского!

Он напишет сочинение на свободную тему. Такое сочинение!..

Андрей нервно скомкал написанное и быстро начал писать по чистому листу бумаги:

"Чужая мать".

Подсознательно он удивленно отметил, что не обратил внимание на то, как написал первую букву. За 11 лет первый раз...

"Для меня мать - чужая женщина. И потому я ненавижу вас, взрослых. Ведь это ваши правила жизни сделали ее чужой. Я пишу это сочинение, зная, что уже практически зачислен в институт. Деньги уже написали мое сочинение, как раньше сдавали экзамен по математике, английскому языку. Деньги, какие вы сделали главными в своей жизни, отняли у меня мать, а у моей матери - сына. Вы не зарабатываете деньги - вы "делаете" их. И цель, и средство, и способ - все только деньги.

Я не помню ни единого ласкового слова матери. Ее ласка - зеленый доллар, который она дает мне, словно дарит настоящее счастье на всю жизнь.

Я не помню материнской нежности. Ее нежность - новая дублёнка заграничного производства, шикарная, которую она мне купила и в которой заставляла ходить в школу даже в теплые дни - чтобы мне завидовали.

Я не помню, как мать смеется. Ее смех сегодня - оскал хищника, что удачно нечто схватил или удачно убежал от налоговой инспекции.

И потому я ненавижу вас: экзаменаторов, приемную комиссию, деканат, всех взрослых и ваш деньги.

Я знаю, что вас всех можно купить. Но не думайте, что вы можете купить все. Меня вы не купите. Я пишу это сочинение, чтобы вы знали..."

Как никогда, быстро бегала по странице ручка, ложились на бумагу строки, еле успевали за мыслями, которые выстроились в голове, подгоняли, поторапливали: "Скорей, скорей, меня не забудь..."

...Андрей знал, был убежден в том, что это его сочинение обязательно покажут матери. И тогда она почитает.

Ему никогда не удавалась сказать что-то против, он робел под ее пронизывающим взорам, слова застревали во рту, что неожиданно заполнялся слюной.

Теперь он сможет сказать все. Это необходимо.

Пускай это прыжок в бездну, пускай самоубийство. Это - единственный его способ сказать "нет".

И последнее средство вернуть мать.